Доступ в Архив



Для просмотра архивного материала необходимо зарегистрироваться
Сейчас 113 гостей онлайн

Счетчик просмотров


mod_vvisit_counterСегодня1076
mod_vvisit_counterВчера1535
mod_vvisit_counterНа этой НЕДЕЛЕ8126
mod_vvisit_counterВсего4636063

Об инвестиционных тарифах энергетических компаний - 3
№: SuperAdministrator   
08.05.2013 22:35

Продолжение. Начало в № 16  от 26.04.2013

Тохтар Есиркепов, директор Института системных исследований казахстанского общества, д.э.н., профессор Жандар Есиркепов

Как известно, в девяностые годы прошлого века Казахстан приступил к реформированию энергетического сектора, включая отрасль электроэнергетики. Оно было связано, во-первых, с тем, что бывшая единая энергетическая система СССР распалась на самостоятельные, обособленные энергосистемы. Во-вторых, энергетический сектор страны не мог остаться в стороне экономических реформ,  связанных с переходом его на рыночные механизмы функционирования и развития.

Более чем за 20 лет реформы в энергетическом секторе страны произошли кардинальные изменения. В их основе лежали структурные преобразования отрасли, разгосударствление и приватизация энергетических предприятий, которые были направлены на разделение энергокомпаний по видам деятельности для выделения потенциально конкурентных производств электроэнергии и сбыта от естественно-монопольных электропередач и диспетчерского управления, а также для создания оптовых и розничных рынков электроэнергии.

В качестве основного метода приватизации энергетических предприятий был использован так называемый «инвестиционный конкурс (тендер)», где покупатели госпакетов акций приватизируемых предприятий принимали в качестве оплаты за инвестиционные обязательства. Последние составлялись на пять и более лет. И выполнение инвестиционных обязательств считалось как оплата госпакетов энергокомпаний. Так, цена продажи Карагандинской ТЭЦ-2 составила 42,53 млн. долларов США, в том числе размер инвестиционных обязательств – 36,5 млн. долларов  АО «Ермаковская ГРЭС» (ныне – Аксуская ГРЭС), соответственно,  259,71 млн. долларов и 258,2 млн. долларов, Экибастузская ГРЭС-1 554,00 млн. долларов и 500,00 млн. долларов, ПОЭЭ «Алматыэнерго» – 358,43 и 300,00 млн. долларов, Жамбылская ГРЭС – 124,11 и 122,00 млн. долларов, Карагандинская ГРЭС-2 – 420,71 и 400,00 млн. долларов. Для контроля за ходом выполнения инвестиционных обязательств в частности, а также постприватизационного контроля над казахстанскими предприятиями в целом в Госкомимуществе РК  еще в начале 90-х годов было создано специальное управление по постприватизационному контролю. Данная структура действует и по настоящее время. Но общественность страны до сих пор не была проинформирована о результатах деятельности данной структуры. В результате вопрос о постприватизационном контроле казахстанских предприятий, в частности вопрос о выполнении инвестиционных обязательств энергокомпаний, приватизированных по методу инвестиционных конкурсов, до сих пор являются для казахстанцев в основном непрозрачным.

В результате такой приватизации и постприватизационого развития энергетические компании имеют критический уровень износа основных фондов. Целевое назначение использования инвестиционных конкурсов при приватизации энергетических компании заключалось в том, что, приняв инвестиционные обязательства, они должны были свои средства в виде инвестиций направлять на обновление основных средств, провести их модернизацию. Вместо этого в последние 10-15 лет в данном секторе говорится в основном о высоком уровне износа основных средств, о необходимости обновлять и модернизировать последние путем заключения новых инвестиционных обязательств. Основной вывод, вытекающий из изложенного, – новые собственники в лице акционеров не вкладывали необходимые ресурсы в модернизацию и реконструкцию приобретенных предприятий. В этих условиях возникает естественный вопрос: почему правительство не ставит ребром вопрос о национализации этих компаний? Вместо этого государство идет на новые уступки собственникам энергетических компаний в виде установления инвестиционных тарифов за счет населения. Последние в этих условиях должны оплачивать обновление и модернизацию основных средств энергетических компаний. Такой шаг нельзя не назвать издевательским. Ведь за счет оплачиваемых потребителями средств собственники энергетических компаний получают возможность путем обновления и модернизации основных средств обеспечить рост активов стоимости своих компаний. Иначе говоря, собственники энергетических компаний обогащаются за счет денег населения. Таков, на наш взгляд, лоббированный владельцами энергетических компаний  и одобренный властью новый путь обогащения собственников. В очередной раз такое обогащение достигается за счет двойных или тройных тарифов, т.е .так называемых «инвестиционных тарифов» (или «предельных тарифов»).

Одним из методов приватизации энергетических объектов был так называемый «голландский аукцион». Еще в 1997 году бывший председатель Госкомимущества РК, ныне покойный Сарыбай Калмурзаев, коснувшись хода приватизации в стране, справедливо выделил весьма опасную тенденцию «играть на понижение», когда значимые объекты доводят до «голландского метода приватизации». Среди примеров «удивительного и невероятного» – продажа двух ТЭЦ в Павлодаре по смешной цене – 10 и 20 млн. долларов.

Постановлением правительства Республики Казахстан «О приватизации имущественного комплекса Карагандинской ГРЭС – 2», принятого во исполнение указа президента РК, имеющего силу закона, от 23 декабря 1995г. , № 2721 «О приватизации» в целях развития финансовой и хозяйственной деятельности энергетики Карагандинской области и, учитывая дефицит электроэнергии в регионе, необходимость проведения срочного ремонта и реконструкции Карагандинской ГРЭС – 2 было указано Госкомимуществом РК в установленном законом порядке передать Госкомитету по приватизации РК по акту приема-передачи имущественный комплекс, находящейся на балансе Карагандинской ГРЭС – 2. Госкомитету по приватизации поручено организовать и провести закрытый инвестиционный тендер по продаже имущественного комплекса Карагандинской ГРЭС – 2 с применением процедуры «голландских торгов».

Рассмотрим несколько примеров инвестиционных тендеров как способа приватизации энергетических компаний. Кызылординская распределительная электросетевая компания (КРЭК) приватизирована через инвестиционный конкурс. Акционеры компании взяли на себя обязательство вложить в модернизацию 600 млн. тенге, а вложили лишь половину. В результате энергоснабжение региона заметно хромало. Для выхода из этого состояния КРЭК в 2008г. была возвращена в государственную коммунальную собственность.

На совещании в Северо-казахстанском управлении АРЕМ жители Петропаловска так и не смогли выяснить, куда делись деньги, которые местный монополист «Аксесс-Энерго» должен быть вложить в модернизацию производства. Начальник управления по регулированию естественных монополий Олег Пономарев, выяснив, что более 300 млн. тенге, предназначенных для выполнения инвестиционной программы, энергетиками были использованы не по назначению, заявил: «В сложившейся ситуации надо кричать  «караул!». После этого он начал задавать монополистам следующие вопросы: «Инвестиционная программа за 3 года выполнена всего на 59%. Из запланированных 838 млн. освоено только 497 млн. тенге. Что будете делать с неосвоенными деньгами – возвращать потребителям? Где сейчас эти деньги, куда вы их будете вкладывать? Вы не имеете права использовать их на другие мероприятия». По словам автора приведенного материала, никакого внятного ответа от монополистов ни члены экспертного совета, ни собравшиеся журналисты так и не услышали.

Американская энергетическая компания AES работает на казахстанском энергетическом рынке более 15 лет. Придя на наш рынок в 1997 году, компания заполучила самый лакомый кусок «энергетического пирога». Ведь компания вырабатывает почти треть всей электроэнергии республики. В список ее активов входят Экибастузская ГРЭС -1, Усть-Каменогорская и Шульбинская ГРЭС, Согринская  и Усть-Каменогорская ТЭЦ, угольный разрез «Майкубен Вест», две распределительные станции. Эти предприятия достались иностранцам по сниженным, мягко говоря, ценам. Ставка тогда делалсь на то, что новые владельцы не поскупятся на инвестиции в энергетические объекты и выведут управление ими на международный уровень.

В договоре о передаче в концепцию АО «Шульбинская ГЭС», АО «Усть-Каменогорская ГЭС» и приватизации Семипалатинской, Ленинградской, Согринской и Усть-Каменогорской ТЭЦ, подписанного в 1997 году между правительством Казахстана и американской компанией AES  «Сантри пауэр лимитед», инвестор обещал выплатить как минимум 2,5 млн. долларов США за приобретаемые в собственность ТЭЦ.

Суммарный объем инвестиций должен был составить 600 млн. долларов. Пополнение оборотного капитала до 21 млн. долларов. Кроме того, AES обязалось заплатить бонус за передачу в концессию ГЭС в размере 20,7 млн. долларов и затем ежегодно в течение 20 лет концессии выплачивать государству 33% чистой прибыли от эксплуатации активов ГЭС. Компания обязалась провести техническую модернизацию устаревших ТЭЦ. Спустя десять лет инвестиционный план остался на бумаге. Что касается управления, то оно действительно приносит неплохую выгоду, но не региону и потребителям, а самой компании.

Деятельность AES много раз подвергалась критике. Еще в 2002 году акимат ВКО раскритиковал неоправданную тарифную политику компании, которая ударила по промышленным предприятиям. Группа депутатов позднее обратилась в конгресс США, дабы тот урезонил энергетическую корпорацию. В 2005 году в «AES Казахстан» были выявлены серьезные налоговые нарушения. В 2006 году выяснилось, что за годы работы AES в Восточно-Казахстанской области не введено ни одного источника электроэнергии. Фактически инвестиционные обязательства на 600 млн. долларов не выполнены. Дело дошло до того, что впервые в своей истории область столкнулась  с дефицитом электроэнергии.

В 2007 году в судах Алматы и Восточно-Казахстанской области прошли разбирательства в отношении электрической корпорации «AES Казахстан», которая обвинялась в нарушении антимонопольного законодательства республики. Ущерб, нанесенный этой компанией государству и потребителям в результате незаконной деятельности был оценен в 200 млн. долларов. И на эту сумму компания была и оштрафована. Эти нарушения, ставшие причиной судебного разбирательства, были выявлены комитетом по защите конкуренции бывшего Министерства индустрии и торговли. Суть заключалась в том, что AES реализовала электроэнергию, вырабатываемую на принадлежащих ей станциях, через посредника – ТОО «Нурэнергосервис» (НЭС), необоснованно завышая тарифы для энергоснабжающих организаций и потребителей Восточно-Казахстанской области. Кроме того, с 2005 по 2006 годы AES необоснованно отказывала в заключении договоров другим энергосберегающим компаниям, построила схему поставок только через свое аффилированное подразделение и произвела раздел товарного рынка, не пуская на этот рынок другие компании.

Иначе говоря, нарушение антимонопольного законодательства республики компанией сводилось к трем основным пунктам: злоупотребление доминирующим положением на рынке, непредставление равного доступа всем субъектам рынка к своим услугам, то есть ограничение конкуренции, и, как следствие, незаконное извлечение монопольного дохода. Схема работы компании была проста: вырабатываемая на генерирующих мощностях электроэнергия, себестоимость которой составляла 1,1 тенге за 1 кВт/ч, корпорация необоснованно оказывала всем энергосберегающим организациям в ее покупке. Электроэнергия сбывалась исключительно НЭС по цене 90 тиынов за 1 кВт/ч. А НЭС сбывала электроэнергию конечному потребителю уже по цене 1,42 тенге. В результате этой схемы только за 2005-2006 годы  AES получила «лишний»доход в размере 21 млрд. тенге.

Следует добавить, что Экибастузская ГРЭС в 1996 году была куплена за 1,5 млн. долларов, а в 2008 году продана за 1,5 млрд. долларов.

После тщательного изучения обстоятельств ряду компаний группы AES были вручены предписания о прекращении нарушений антимонопольного законодательства и устранении последствий, в том числе посредством штрафов и компенсаций. В частности, решением специализированного межрайонного экономического суда по ВКО Усть-Каменогорская ТЭЦ была оштрафована на 832,6 млн. тенге, Усть-Каменогорская ГЭС – на 1264,6 млн. тенге и Шульбинская ГЭС – на 1366,7 млн. тенге. «Шыгысэнерготрейд» обязана была возместить ущерб потребителям путем проведения перерасчета на сумму 105,7 млн. тенге и перечислить монопольный доход в размере 105 млн. тенге в казну государства. В целом общая сумма штрафов больно ударила по карману американских инвесторов в лице AES и превысила 28 млн. долларов. Но и это еще не все. В настоящее время в Алматы продолжается судебное разбирательство в отношении ТОО «Нурэнергосервис» о перечислении в бюджет монопольного дохода чуть менее 200 млн. долларов – суммы, сопоставимой с инвестиционными обязательствами этой компании в Казахстане. Суммы, как мы видим, немалые, а если взять в расчет еще и то, что по концессионному договору в одну Шульбинскую ГЭС AES обязаны были инвестировать 420 млн. долларов, а вложили только 89 млн., притом что иностранные инвестиции составили лишь 9,1 млн., - суммы эти должны быть еще больше.

На расширенном заседании республиканского Счетного комитета по контролю за использованием республиканского бюджета за 2007 год его председатель И. Оксикбаев отметил: «Среди нарушений, причинивших значительный урон интересам бюджета то, что не начислены дивиденды на госпакеты акций АО «Шульбинская ГЭС» в связи с убыточным финансовым результатом по итогам работы за несколько лет». «Причина в том, что американская компания AES «Сантри Пауэрс Лимитед» не соблюдала условия инвестиционной программы по развитию ГЭС, – сказал он. – Условиями концессионного договора предусмотрены вложения в основной капитал 420 млн. долларов США. Фактически инвестированы 89 млн. долларов. В этой сумме иностранные инвестиции лишь 9,1 млн. долларов США. Мы рекомендовали правительству расторгнуть договор с таким инвесторам».

Программой развития электроэнергетики до 2030 года планировалось строительство в 2006-2010 гг. Семипалатинской ГЭС  мощностью 78 МВт, являющееся инвестиционным обязательством AES на 220 млн. долларов. Однако в дальнейшем в государственных программах это обязательство больше не упоминалось. В плане мероприятий по развитию электроэнергетической отрасли на 2007-2015 гг. в качестве контррегулятора Шульбинской ГЭС уже планируется строительство Булакской ГЭС мощностью 80 МВт, но AES как инвестор в этой связи не упоминается. В последней отраслевой программе на 2011-2014 гг. речи о строительстве Булакской ГЭС уже нет.

Далее авторы пишут, что заместитель председателя АРЕМ А.Шкарупа заявил в 2010г., что «AES не выполнила обязательств на 459 млн. долларов, в том числе по Шульбинской ГЭС – на 396,59 млн. долларов (94,9% невыполнения), по Усть-Каменогорской ГЭС – на 32,97 млн. долларов (82,4%) , по Усть-Каменогорской ТЭС – 21млн. долл. (35%), по Согринской ТЭЦ – на 8,96 млн. долл. (35,8%). Договор с AES был заключен в 1997 году, разбирательство будет проводиться в рамках этого договора. Единственная проблема для Казахстана – это то, что у нас предусмотрен в этом договоре лондонский арбитраж, то есть не совсем для нас удобно, все вопросы в итоге будут обсуждаться там, а с другой стороны, это дает нам гарантию объективности», - добавил заместитель главы АРЕМ .

По расчетам ТОО «ЦентрЭнергоЭкспертиз» АО «Алматинские электрические станции» получило 17 млрд. тенге сверхприбыли за 2008 и 2009 годы. В своем заключении эксперт, который приводил электротехническое исследование, сделал вывод, что тарифы на электро- и теплоэнергию в Алматы были явно завышены. Между тем сами энергопроизводители считают, что действовали по закону.

При этом владельцы АES скромно умалчивают о полученной в 2008-2009 годах сверхприбыли. Этих денег могло хватать на 3,5 млн. тонн угля марки Б-3, 192 тонны мазута или на 273 млн. кубов природного газа. При таких объемах сырья алмаатинцев два года можно было снабжать электроэнергией бесплатно. Вместо этого монополисты безжалостно увеличивали тарифы. В чем же заключалась суть этой энергетической гонки? В свое время все алматинские ТЭС и ГЭС объединили в одну группу, а именно: в десятую. Для каждой из станций численные значения себестоимостей отпуска тепла и электроэнергии на это были определены средняя стоимость квот электроэнергии и цена кубометра воды. И этот самый средний размер тарифов постоянно рос. Эксперт Александр Хасис посчитал, каким должен быть тариф на каждой станции и сравнил его с теми, что есть. По его расчетам в 2008 году по ТЭЦ-1, ТЭЦ-2 и ТЭЦ-3 разница между тарифами на электроэнергию, рассчитанными по фактически затратам, и тарифам утвержденными привела к получению сверхприбыли равной 3,1 млрд. тенге. По Капчагайской ГЭС и каскад ГЭС сверхприбыль – 3,7 млрд. тенге. Всего по электроэнергии за 2008 год превышение прибыли по отношению к тарифной смете составляет 6,9 млрд. тенге. Теплоэнергия ТЭЦ-1, ТЭЦ-2 и ТЭЦ-3: сверхприбыль – 1,0 млрд. тенге. Всего по АО «АЭС» за 2008 год превышение прибыли по отношению к тарифной смете составляет 8,0 млрд. тенге. То же за 2009 год. Электроэнергия ТЭЦ-1,ТЭЦ-2 и ТЭЦ-3: сверхприбыль – 4,5 млрд. тенге. Капчагайская ГЭС и каскад ГЭС: сверхприбыль – 3,9 млрд. тенге. Всего по электроэнергии за 2009 год превышение прибыли по отношению к тарифной смете составляет 8,5 млрд. тенге. Теплоэнергия ТЭЦ-1, ТЭЦ-2 и ТЭЦ-3 и 3ТК: сверхприбыль – 558 млн. тенге. Всего по АО «АЭС» превышение прибыли по отношению к тарифной смете составляет 9,0 млрд. тенге. Итого: за 2008 – 2009 годы сверхприбыль составила 17,1 млрд. тенге.

Известно, что фактические затраты разных станций разные. Однако действующее законодательство позволяет устанавливать существующий порядок образования тарифов на АES: постановление правительства от 20 марта 2009 года «Об утверждении правил определения расчетного тарифа, утверждении предельного и индивидуального тарифов». Поэтому, мол, все по закону. Такие «законы» и «постановления» правительства, думается, нужно пересмотреть. Они в первую очередь защищают интересы не населения, а монополистов.

Основной причиной использования инвестиционных тарифов, как было отмечено выше,  является необходимость обновления и модернизации основных средств энергетических компаний, включая обновление и модернизацию мощностей и сетей. Такой подход не предполагает использование альтернативных источников и механизмов привлечения инвестиций. Одновременно этот метод повышения тарифов предполагает весьма высокую ответственность энергокопаниий в целевом и эффективном использовании инвестиционных средств, привлекаемых путем использования инвестиционных тарифов. Весь опыт работы энергетических компаний в постприватизационный период не дает основания быть уверенным в этом вопросе. Энергокомпании скорее всего показали, что им обычно свойственно не целевое и не рациональное использование, а также систематическое невыполнение своих инвестиционных обязательств.

В этих условиях повышенное внимание и ответственность требуются со стороны уполномоченных государственных органов в данном вопросе. Отечественная практика здесь также свидетельствует, что госорганы зачастую как по объективным, так и по субъективным причинам не полностью выполняют свои функции по мониторингу и обеспечению условий и возможностей для соблюдения инвестиционных обязательств. Более того, со стороны государственных органов, точнее их руководителей, существует определенная заинтересованность в таком положении. Поэтому  они в немалых случаях становятся «партнерами» энергетических компаний как в росте тарифов, в том числе и инвестиционных, а также в необязательном выполнении инвестиционных соглашений, заключенных между ними и энергетическими компаниями.

Выходит, что для реанимации генерации станций правительство ввело предельные тарифы или инвестиционные тарифы для обновления и модернизации оборудования и сетей за счет населения. «Коль скоро государство пошло на этот шаг, - считает председатель Казахстанской электроэнергетической ассоциации Шаймерден Уразалинов, - параллельно должен быть введен очень жесткий контроль над тем, какую часть доходов от предельных тарифов каждая станция направляет на обновление оборудования, чтобы после окончания действия предельных тарифов 1 января 2016 года мы не остались у разбитого корыта!»

Предложение в целом верное. Но, на наш взгляд, явно недостаточное. Во-первых, правительство должно было сделать такой шаг,  когда ввели инвестиционные тарифы, т.е. до 2009 года. Ведь весь постприватизационный опыт должен был стать уроком для правительства. Во-вторых, у правительства вряд ли не было особой заинтересованности. Ведь как можно принимать решение об инвестиционных тарифах и не принимать меры по контролю по использованию инвестиционных обязательств?

В настоящее время в парламенте РК находится законопроект, предусматривающий выведение проверок монополистов из-под действия закона РК «О государственном контроле и надзоре». По словам заместителя председателя АРЕМ Анатолия Шкарупы, «с целью усиления контроля за деятельностью субъектов естественных монополий необходимо выведение проверок субъектов естественных монополий и регулируемого рынка из-под действия закона «О государственном контроле и надзоре». По его словам, высказанным на «круглом столе» по защите прав потребителей, упомянутый закон наравне с малым и средним бизнесом защищает от проверок регулирующего органа и крупных монополистов. В целом нужно поддержать инициативу руководителей АРЕМ по данному вопросу. Однако здесь возникает такой естественный вопрос: где они были, когда рассматривался проект закона РК «О государственном контроле и надзоре». Ведь любой закон, прежде чем попасть в парламент РК, согласовывается со всеми государственными органами управления, в том числе с АРЕМ. Еще тогда нужно было настаивать о выведении монополистов из-под действия рассматриваемого законопроекта. Наши чиновники имеют обычную привычку проявлять героические усилия после принятия законопроекта в парламенте страны. Известно, что всегда легче своевременно проявлять свою профессиональную компетентность, тогда не требуется таких «героических усилий».

Анализ постприватизационного состояния, функционирования и развития электроэнергетического сектора Казахстана позволяет выявить такие негативные тенденции. К ним относятся следующее.

Прежде всего основная проблема, точнее, вызов электроэнергетического сектора, заключается в сохранении и все более усиливающемся износе основных средств энергетических компаний. Последние действуют еще со времен СССР.В стране увеличивается дефицит мощности в западном, центральном и южном регионах. Все это объективно требует строительства новых электростанций, в том числе базовых.

Вторая. За годы независимости Казахстана, как было сказано, в стране до сих пор не была введена в строй ни одна крупная электростанция. Справедливости ради следует отметить, что в последние годы государство взялось решать эту кардинальную задачу. Так, в настоящее время идет строительство Мойнакской ГЭС. Готовится строительство Балхашской ТЭЦ. Однако здесь возникает такой вопрос: почему хозяева действующих, т.е. приватизированных электростанций, не взялись до сих пор за новое строительство дополнительных энергообъектов? Ведь, с одной стороны, все ГЭС-ы либо переданы в концессию иностранным компаниям, либо приватизированы ими, а также казахстанскими собственниками. С другой же – наблюдается сейчас и будет увеличиваться дефицит энергетических мощностей. В этих условиях разве не собственники казахстанских энергокомпаний должны прежде всего быть заинтересованными в строительстве новых электростанций. Тем самым они удовлетворили бы возрастающий спрос на электроэнергию. И соответственно, получили бы свои соответствующие доходы. Но для этого нужны инвестиции со стороны акционеров и владельцев действующих компаний. Им оказалось более интереснее построить новые мощности за счет потребителей.

Третья, как концессионеры, взявшие в аренду ГЭС, так и акционеры (собственники) электрических компаний систематически и в целом не выполнили свои инвестиционные обязательства, взятые ими перед получением энергетических объектов в концессию и (или) в собственность. Основная причина сложившегося нынешнего положения – невыполнение инвестиционных обязательств акционерами энергетических компаний при попустительстве правительства. Последний мог только из-за невыполнения инвестиционных обязательств новых владельцев национализировать их, выкупив у них по ценам приватизации.

Четвертая. Казахстанские энергетические компании систематически нарушают не только инвестиционные обязательства, но и действующее законодательство страны, регулирующие функционирование электроэнергетического сектора, экологическое законодательство, законодательство в области прав потребителей. Каждый год население Казахстана травится за счет их действий, губят свое здоровье. Правительство пытается наказать энергокомпании за нарушение экологического законодательства. Но суммы штрафов  настолько малы, энергокомпании намного выгоднее платить мизерные штрафы, нежели обновлять оборудование и модернизацию производства, поскольку это обойдется им намного дороже. Правительство такое положение скорее всего устраивает. С одной стороны, показывает какое-то действие, что лучше всякого бездействия. Во-вторых, энергокомпании продолжают в основном творить, что хотят. В-третьих, население страны, потребители энергетических услуг, как всегда, являются крайними, пострадавшими от таких действий как энергетических компаний, так и имитации действия правительства. В-четвертых, в конечном счете, страдает Казахстан и весь мир в результате усугубляющихся экологических, в частности, климатических изменений.

Пятое, рост инвестиционных тарифов происходит более высокими темпами, чем рост доходов населения. Такое положение не может не усиливать социальную напряженность в стране и регионах. Рост тарифов происходит при усиливающемся расслоении общества. Особенно сильно такой рост сказывается на положении менее социально защищенных слоев населения, что еще больше ведет к дифференциации доходов и уровня жизни народа. В итоге рост инвестиционных тарифов снижает уровень и качество жизни населения Казахстана.

Окончание, пожалуйста, в следующем номере

 

You have no rights to post comments

Если Вам понравилась статья, то пожалуйста, поделитесь с друзьями в социальных сетях:

Яндекс.Метрика
http://www.kurs.kz/ - Курсы валют в обменных пунктах г. Алматы
  • BACK_TOP