Польководец Сунь Цзы является автором древнейшего трактата о военном искусстве, проникнутого стихийной диалектикой через осмысление взаимосвязи войны и политики, факторов победы, стратегии и тактик. Стоило бы призадуматься и сегодня относительно стихийной диалектики современных мировых процессов, особенно на примере того, что происходит сейчас в Афганистане и вообще на Ближнем Востоке. Однополярный мир, по словам американцев, закончился в начале 2010 года - начинается хаос? Согласно последним заявлениям, по одним данным, США готовится к выходу из Афганистана в течение 2011 года, по другим - предварительно обещали выход к 2014 году. Кажется, позиционирование США на Ближнем Востоке постепенно вышло на break point - «точку разлома», когда им надо однозначно определить сценарий мирного урегулирования афганского конфликта и обеспечить свое устойчивое позиционирование в Ближневосточном регионе. Задача, похожая на сложную дилемму.
 

Break point

На точку разлома также выходят ставшие уже риторическими вопросы: во-первых, где сейчас находятся США и на какой войне? На Ближнем Востоке или в Центральной Азии? С «Талибаном» в Афганистане или на обещанной войне с Ираном? Во- вторых, что будет с Афганистаном, с Центральной Азией и рядом стран Ближнего Востока, если американцы все-таки останутся там надолго или уйдут, как обещают?
Пока на юге Афганистана начались первые в этом году бои с силами «Талибана», и это похоже на вынужденное заполнение возникшей паузы на фоне тягостного ожидания решения вопроса по «ядерным санкциям» к Ирану, что вылилось в очередное осложнение отношений США и Китая. Обмен «любезностями» ограничился традиционными инструментами американо-китайских «боевых» действий - как поставка оружия Тайваню, приватным приемом Далай ламы Белым домом, дежурными взаимными угрозами и многочисленными хакерскими атаками на стратегические сетевые ресурсы США китайскими информационными джедаями. А также поисками верных союзников в абсолютно непредсказуемой афганской войне, например: выступили с просьбой поддержать с имеющимся военным опытом и технической помощью в первую очередь Россию и Узбекистан...
Похоже, что для США решение о снятии вето Китая по ядерной программе Ирана в Совете безопасности ООН является довольно формальным условием, то есть проработкой обязательного пункта, который явно не принципиален, как и в случае начала войны с Ираком, при том что санкции поддержали в той или иной степени все страны, кроме Китая. 20 февраля этого года новый генеральный секретарь МАГАТЭ Юкия Амано подготовил первый доклад по ядерной программе Ирана. В докладе Амано впервые было подчеркнуто предположение о попытке Ирана создать ядерные боеголовки. В отличие от Мухаммеда аль-Барадеи новый генсек ясно выразил обеспокоенность в связи с ядерной программой Ирана.
«У стран ЕС нет единого мнения по проблеме усиления санкций против Ирана. Выступая по прибытии на плановую встречу глав МИД 27 стран ЕС в Брюсселе в конце февраля, министры иностранных дел Евросоюза дали понять, что сообщество разделилось на два лагеря - сторонников немедленного принятия решений о новых жестких санкциях на уровне Совета безопасности ООН и адептов использования дипломатических мер и продолжения диалога с Тегераном. В частности, одним из активных сторонников санкций является постоянный член Совета безопасности ООН и одно из европейских ядерных государств - Франция», - сообщили «Вести». «Мы надеемся, что все стороны продолжат демонстрировать гибкость и будут работать для поиска всеобъемлющего и надлежащего решения иранского ядерного вопроса дипломатическими средствами», - цитирует китайского представителя РИА «Новости».
Шутка ли, на Ближнем Востоке решительно рождается «новый ядерный гегемон» шиитского толка - древние персы снова поднимаются, выходят на мировую арену. В этом случае сценарии войны с «Аль-Каедой» и «Талибаном» значительно уступают по значимости и политическому выхлопу, интенсивно формирующемуся иранскому варианту. Это страна с 1979 года серьезно противостоит США и их политике на Ближнем Востоке, вот это и есть объективная причина создания иранской ядерной программы.
Несмотря на последние заявления Хиллари Клинтон и других ведущих политиков США о ненападении на Иран и поиске мирных подходов, тема иранской войны является самой обсуждаемой и с каждым днем приобретает все более грозные очертания. Информационная война по поводу «ядерного Ирана» сейчас идет нешуточная, Тегеран демонизируется как основная угроза миру и благополучию в Ближневосточном регионе, которая перманентно создает эскалацию напряжения, угрожает ядерным оружием США и всему миру, превращаясь в ядерную диктатуру.
В данном случае преемственность в политике по Ближнему Востоку от Джорджа Буша - Бараку Обаме носит явные черты стихийной диалектики во взаимосвязях войны и политики. Потому кабинету последнего приходится решать тяжелейшую головоломку с надвигающимися политическими последствиями, как минимум, в двух вариантах: США ускоренно завершают войну в Афганистане и уходят ни с чем или остаются с самыми мрачными прогнозами для дальнейшей судьбы Америки и мира. Break point так же наступает для формирования новых геополитических контуров так называемой Центральной Азии, которую обозначили то ли по принципу «-станов», то ли по приблизительным географическим или полиэтническим связям. Рассматриваемые контуры ЦА разнятся от формата, принятого ЮНЕСКО, до новейших геостратегических планов США.
Включение Афганистана в центральноазиатский формат на настоящий момент определенно образует его как источник важнейших геополитических изменений и факторов политической и международной идентификации стран, относящихся к нынешнему формату. Тлеющие угли старой холодной войны, спрятанные в Афганистане, сегодня готовы разгореться новым пожаром, но только с участием других персонажей. Здесь уже на точку разлома вышли мнения ведущих мировых экспертов и глобальных кукловодов.
 

Война план покажет

Ведущие западные СМИ пестрят «кровавыми» прогнозными версиями развития афганской войны - «Афганистан - кладбище империй» и «Конец Америке». Збигнев Бжезинский нервно вносит поправки в свою «Великую шахматную доску» относительно пребывания США на Ближнем Востоке и обсуждаемой (возможной) провокации со стороны Израиля в отношении Ирана и уже дал по этим вопросам достаточно откровенные интервью мировым СМИ, где он выразил свое несогласие по нападению на Иран. Бжезинский прав: война с Ираном радикально поменяет все результаты, достигнутые США на Ближнем Востоке. Он выражает большую обеспокоенность тем, что эта война, в случае ее развертывания, действительно положит конец политическим стратегиям США на евроазиатской части континента и окончательно решит судьбу Израиля.
Основной message экспертов заключается в том, что какая-либо военная или террористическая провокация со стороны Израиля может реально опередить ожидаемые решения по ядерным санкциям к Тегерану и стать спусковым крючком для начала войны. При соответствующей реакции Ирана у сил НАТО появятся основания очень быстро превратиться в миротворческие силы для урегулирования израильско-иранского конфликта. Это обсуждаемый многочисленными экспертами прогноз. Тогда это будут совершенно другие инструкции Совета безопасности ООН. Будет оказана помощь 54 штатам США, и военный контингент в Афганистане развернется в полной мере, мобилизует на войну с Ираном максимальное участие сил НАТО. В этом случае мир реально получит еще одну большую войну на Ближнем Востоке. Только эта война будет сильно отличаться от войны в Ираке. Иран - это не Ирак. Роль Афганистана в данном случае будет оправдана - он опорная территория, как в случае войны с Ираком, ею были также Саудовская Аравия и ОАЭ.
Роль ожидаемого израильско-иранского конфликта в данном случае сводится к следующему условию - надолго упредить и без того растущую роль Ирана в формировании объединенного во внутриконфессиональном смысле Ближнего Востока. Объединение суннитов и шиитов произойдет в обозримом будущем в той или иной степени, в случае легитимного позиционирования Ирана как ядерной державы, это уже отчетливо понимают Саудовская Аравия, ОАЭ, другие страны Персидского залива и поэтому пока балансируют между Ираном, США и Западом. Так же ведут себя Турция, Сирия, Ливан, которые сейчас заново оценивают свою роль в предполагаемом раскладе ближневосточных сил. Большой политической перезагрузки по Ближнему Востоку ждут также Пакистан и Индия. В этом случае, также благодаря Ирану, резко возрастает определяющая роль ОПЕК в мировом нефтяном секторе. Именно членство в картеле основных арабских нефтяных стран и приведет их к этому вынужденному и опасному для США объединению. «Ядерный зонтик» Ирана может накрыть и неустойчивые результаты американо-иракской войны и позволит «отрегулировать» курдский вопрос с автономией иракского Северного Курдистана. Практически у Ирана объективно формируются союзники из некоторых противников на фоне опасений по поводу результатов афганской войны уже сейчас.
К сегодняшнему моменту Иран уже достиг многого: помимо настойчивого развития собственной ядерной программы - оказание финансовой и военной помощи палестинскому ХАМАС, поддержка «Хезболлы», Иракских и йеменских шиитов, тесная дружба «по оси зла» с Венесуэлой. И регулярными вмешательствами во внутреннюю политику арабских участников ОПЕК. Иран является одним из самых влиятельных и беспокойных членов ОПЕК и потенциальным кандидатом в члены ШОС. Более того, Иран - один из крупных региональных участников международной торговли, ключевая транзитная страна, обеспечивающая выход к морю из центра континента, один из главных операторов международного транспортного коридора Север-Юг, участниками которого являются 9 стран. Этот коридор является единственным выходом в Индийский океан для России и ряда стран ЦА.
Предполагаемая война с Ираном затронула бы гораздо более массивный пласт геополитических и геоэкономических ресурсов не только стран, окружающих Иран - Сирию, Саудовскую Аравию, Ливан, Турцию, а также Индию, Китай, страны Каспийского региона и Кавказский регион. Сценарий военного вторжения США в Афганистан, основанный на борьбе с международным терроризмом в лице «Аль-Каеды», в свете последних событий и новых персонажей, казалось, уже померк. Реальная война в Афганистане все же образовалась с талибами и Пакистаном. Как вдруг «Аль-Каеда» снова всплыла благодаря неформальному дипломатическому вояжу специального представителя США в Афганистане и Пакистане Ричарда Холбрука в страны Центральной Азии и Кавказа в феврале этого года. Поездка Холбрука определенно свидетельствует о том, что наступило время «Х» - согласования позиций по Афганистану со странами, в которых США в последнее десятилетие принимали активное участие в реформировании их политических систем или, по крайней мере, пытались. Похоже, разрешение афганского вопроса постепенно заходит в политический и военный тупик или всплывает грандиозный по своей авантюрности сценарий нового мирового порядка.
 

Афганский синдром, или безумный спецназ

Вот несколько симптоматичных цитат из высказываний Ричарда Холбрука во время его интригующей по своей значимости поездки по странам Центральной Азии и Кавказа: « Мы ведем переговоры со всеми странами, которым небезразлична ситуация в Афганистане и Пакистане, вот почему мы сегодня здесь», - заявил Холбрук журналистам в Астане... «Я думаю, что реальная угроза для региона исходит не столько от движения «Талибан», сколько от «Аль-Каеды», целью которой является подготовка международных террористов», - сказал он, подчеркнув «огромное значение» Таджикистана в деле стабилизации Афганистана по «национальным, географическим и стратегическим причинам»
То же можно сказать по Узбекистану как новому потенциальному военному союзнику США по урегулированию афганского конфликта. Ситуация не оставляет выбора, впоследствии, надо полагать, угроза транснационального исламского терроризма в более полном объеме может перейти в Ферганскую долину. И Узбекистан, у которого своего внутреннего «исламского фундаментализма» предостаточно, может превратиться в еще один очаг террористической угрозы, несмотря на сильную национальную армию - здесь в перспективе может сработать его изоляционистская политика от стран ЦА и СНГ и нереализованные амбиции регионального лидера.
Очередная мифическая цель. Что ж, вполне достойное продолжение политики Буша, по крайней мере, видны нечеловеческие усилия администрации Барака Обамы по осуществлению преемственности под соусом мирного урегулирования афганского конфликта коллективными «инициативами» заинтересованных стран, учитывая реально формирующуюся экономическую и политическую помощь со стороны США в ближайшее время. В воздухе запахло большими деньгами? В дальнейшем, наверное, следует ожидать пропорционального увеличения террористической мощи «Аль-Каеды».
В этом случае страны ЦА могут надолго попасть в прямую зависимость от необходимости коллективного урегулирования афганского конфликта, если на первом месте стоит не только «Талибан», а еще и «Аль-Каеда» , и армия США с силами НАТО скоро покинут регион, оставив Афганистан на попечительство северных соседей. Политическая судьба Узбекистана в этих обстоятельствах будет уже предрешена. Еще не стерлись из памяти талибские прорывы на север в конце девяностых, когда их вторжения ожидали даже в Центральном Казахстане.
Для Узбекистана, Казахстана и Таджикистана большие перспективы сотрудничества с США по Афганистану уже реальность, только правильно ли мы это понимаем? Не окажемся ли мы заложниками этой стихийной диалектики, и не является ли визит Ричарда Холбрука иллюстрацией военно-политической фрустрации США в Афганистане: когда собака держит зубами за горло волка - и задушить не может, и отпустить боится.
В этом смысле не совсем понятна позиция России, которая ограничилась только предоставлением транзита невоенных грузов для нужд сил НАТО в Афганистане. Сейчас на «точке разлома» необходимо четко спрогнозировать последствия такого коллективного «миротворчества» - в интересах, например, объединения ШОС на предстоящем в июне этого года саммите ШОС, где афганская тема будет генеральной линией при обсуждении перспектив организации.
Что касается китайского вето по Ирану, то, возможно, это сегодня единственная косвенная зацепка, которая может каким-то образом простимулировать адекватную реакцию главных членов ШОС России и Китая на цепь политических «заморочек» относительно инициатив большинства стран - участниц ШОС в урегулировании афганского конфликта. И правильно ли сейчас принимать условия в двустороннем порядке в этом вопросе для каждой страны в отдельности. Главное понять, что происходит на самом деле и каковы будут реальные последствия? И как сработают наши региональные военные блоки, как произойдет интеграция коллективных сил безопасности в афганскую проблему? Вопросов очень много.
Американцы отчетливо понимают, что воевать в Афганистане сегодня, собственно говоря, не с кем и что «Талибан» всегда будет перманентно существовать. Эту проблему одним махом решить невозможно, потому как в войну придется втягивать Пакистан, что уже реально происходит. Все понимают, что за время пребывания американцев в политической жизни Афганистана существенных и необратимых перемен не произошло и угроза новой гражданской войны сохраняется, и, соответственно, все связанные с ней угрозы безопасности региона. Привлечение стран ЦА в качестве союзников остается единственной реальностью для США, потому как там есть уже наработанная база, выработан общий понятийный аппарат, размещен американский и транснациональный бизнес, главное - есть реальные партнеры.
На примере Казахстана - у него нет опыта, что бы участвовать в современных политических коллизиях, особенно в международных военных операциях. Создание, например, в Казахстане в прошлом году КAZAID, который является совместной казахстанско-американской организацией для работы в странах ЦА - тоже один из проектов госдепа США, заточенный на афганскую проблему и мирное строительство проамериканского плацдарма в ЦА - чисто центральноазиатская структура. Американский ответ на создание СВМДА и ОДКБ - проверка на военно- политическую конкурентоспособность в реальном секторе будущих боевых действий - по ту сторону забора стоят военный контингент США и силы НАТО.
Разность потенциалов стран ЦА и их ментальные различия - главные препятствия в оказании помощи по мирному урегулированию афганского вопроса, здесь обязательно произойдет крен в сторону одной или двух стран, что может спровоцировать серьезный местный конфликт, например, эта угроза касается отношений Узбекистана и Таджикистана как двух граничащих с Афганистаном государств. Все это может превратиться в большой бизнес со всеми вытекающими последствиями. Как было сказано выше, сегодняшние внутренние контуры Центрально-Азиатского региона могут резко поменяться в результате такого сценария.
Следующая угроза для ЦА- это интенсивно нарастающая роль Китая в регионе, который также может вне ШОСа начать предпринимать собственные действия, которые сегодня выражаются в блокировании резолюции Совета безопасности ООН по Ирану. Китай еще официально не определился в своем отношении к «ядерному Ирану», но очень точно определился в отношении Центральной Азии и Каспийского региона. О чем говорят его многомиллиардные инвестиции в Казахстан. Он прочно забивает свои «колышки» в ЦА.
Аналитическая риторика по Афганистану показывает - в ней преобладает чувство страха. По известным историческим аналогиям США рискуют потерпеть поражение в этой войне. Она провальна хотя бы потому, что связана с серьезным и дорогостоящим социально-экономическим восстановлением страны, ликвидацией колоссального количества оружия, накопившегося за все военные годы, с серьезной проблемой идеологической консолидации разрозненных групп этнического состава, наркопроизводства, а также с внешними угрозами в виде интернационального мусульманского легиона. Пока боевые вылазки талибов не стоят таких жертв. В Афганистане сравнительно спокойно, пока там присутствуют американцы. Но США загрузились неподъемной для себя задачей, так что надо искать себе союзников или использовать свое присутствие в Афганистане для умеренной эскалации напряжения в регионе, что гораздо привлекательнее и соответствует привычным краткосрочным военно-политическим стратегиям США. Это было очевидно в самом начале вхождения американцев в Афганистан.
 

NO COMMENT